К ВОПРОСУ О ФУНКЦИОНИРОВАНИИ ПСЕВДОЭТНОНИМОВ В СРЕДСТВАХ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ (на примере лексической единицы лицо кавказской национальности)

Последние 2-3 десятилетия в современном мире ознаменованы
возросшим интересом к вопросам этнической идентичности. Во многом этот процесс
был обусловлен социально-политической ситуацией в стране и мире. Однако, на наш
взгляд, не в меньшей мере этому способствовали и ментально-психологические
факторы.

В условиях острой социальной нестабильности этнос часто
выступает в качестве «аварийной» группы поддержки. Человеку всегда необходимо
ощущать себя частью «мы», и этнос – не единственная группа, в осознании
принадлежности к которой человек ищет опору в жизни. Среди таких групп можно
назвать различного рода партии, религиозные организации, профессиональные
объединения и т.п. Можно сколько угодно «погружаться» в одну из подобных
общностей, но членство в них не всегда приводит к удовлетворению потребности в
психологической стабильности. Опора оказывается не слишком устойчивой, ведь
состав групп постоянно обновляется, сроки их существования ограничены во
времени, самого человека могут за какую-то провинность из группы исключить.
Всех этих недостатков лишена этническая общность.

Этнопсихологи (Т. Адорно, И. Б. Гасанов, Б. Ф. Поршнев и
др.) обращают внимание на то, что в истории человечества имеет место некая
парадоксальная, на первый взгляд, закономерность: чем сильнее выражено у того
или иного народа стремление к этническому, языковому и социокультурному
единению, тем в большей степени набирают силу процессы отторжения, обособления
от других этносов. И закономерность эта отнюдь не безобидна: по мере
абсолютизации понятий «мы», «наши», «свои» и нарастания противопоставления
понятиям «они», «чужие» психологическая ситуация внутри «мы» будет устойчиво
развиваться в пользу ничем не ограничиваемой суггестии. Более того, данные
многочисленных культурологических и этнопсихологических исследований не только
древнейших обществ, но и всех позднейших исторических эпох неопровержимо свидетельствуют
о том, что «иногда сознание «мы» может быть очень слабо выражено и вовсе
отсутствовать при ясно выраженном сознании, что есть «они». «Они» — это «не
мы», и наоборот: «мы» — это «не они». Только ощущение, что есть «они», рождает
желание самоопределиться по отношению к «ним», обособиться от «них» в качестве
«мы»» [Гасанов 1998: 202].

Таким образом, понятие «мы», по-видимому, появилось позднее,
чем понятие «они», а «свой» — позже, чем «чужой». Изначальным принципом
конституирования первых человеческих обществ было психологическое размежевание
с теми, кто был представителем иного племени, с теми, кто подпадал под
формулировку «они». Следовательно, в процессе обособления от «они» возникало
понятие «мы». В работах ученых-этнопсихологов 
цитируется известное положение  из
Устава ЮНЕСКО о том, что войны начинаются в умах людей, и, развивая его,
исследователи приходят к следующему выводу: «Сначала мы создаем врага. Образ
предваряет оружие. Мы убиваем других мысленно, а затем приобретаем палицу или
баллистические ракеты, чтобы убить их физически. Пропаганда опережает
технологию» [Гасанов 1998: 192]. Как известно, наиболее популярным источником
получения информации являются СМИ.

Рассмотрим особенности функционирования лексической единицы
лицо кавказской национальности в текстах СМИ. Отметим, что причисление данного
сочетания к группе этнонимов является алогичным, ведь кавказской национальности
как таковой не существует. Рассматриваемая лексическая единица носителями языка
трактуется расширительно, включая в себя представителей иных, не имеющих
отношения к Кавказу этнических групп. В этой связи, на наш взгляд, уместнее для
дефиниции данного сочетания использовать термин «псевдоэтноним».

Впервые данное сочетание было использовано в 1990 г. газетой
«Коммерсант»: Постояльцы мотеля и их многочисленные гости, живущие чаще всего
без прописки, за незначительным исключением – «лица кавказской национальности»
[«Коммерсант» 1990.10.22]. Уже в  данном
контексте  вполне угадывается тот
пейоративный фон, который позволит надолго закрепиться этому сочетанию как
оскорбительно-пренебрежительному клише для обозначения представителей коренных
народов Кавказа. Причем, причисление человека к названному псевдоэтнониму
происходит исключительно на основании внешнего сходства. Ср.: К их разговору
прислушивалась, затем внезапно вмешалась девочка-подросток, внешне похожая на
«лицо кавказской национальности» [«Вечерняя Москва» 2002.03.14]; Например, в
метро её буквально на каждом шагу хватали бдительные милиционеры как «лицо
кавказской национальности» и требовали предъявить паспорт, видимо, принимая за
чеченскую террористку [«Столица» 1997.03.04]; Для властей все они на одно лицо
– кавказской национальности [«Итоги» 1996.05.08]; Моё лицо кавказской
национальности более обманчиво, вследствие чего не бросается в глаза служителям
правопорядка и не носит следов разнообразных встреч с ними [«Столица»
1997.04.15].

Отметим, что в сообщениях о достижениях в области науки,
искусства, медицины и т.п. дается четкое разграничение по национальному
признаку, например, грузинский певец Вахтанг Кикабидзе, но  если в контекстах сообщается о каких-либо
злодеяниях, несомненно, появится абстрактное «лицо кавказской национальности».

Таким образом, построение языковой картины мира (или её
коррекция) может происходить с помощью интенсивного использования лексических
единиц, которые, формируя фон, одновременно являются (или становятся)
ключевыми; употребление их с нарастающей частотностью заметно влияет на
мировосприятие и мировоззрение носителей языка.