ВЛИЯНИЕ СИСТЕМНЫХ ХАРАКТЕРИСТИК ПРОИЗВОДНОГО СЛОВА НА ПРОЯВЛЕНИЕ ПОЛИМОТИВАЦИИ

В истории
языкознания неоднократно предпринимались попытки создания типологической
классификации языков. Несмотря на то, что за 150 лет  было создано много работ (братья Шлегель,
Гумбольдт, Шлейхер, Сепир и др.) вопрос о типологической классификации все еще
не разрешен, т.к. ни один язык не является полностью агглютинативным или
полностью фузионным. Так же, как и при разграничении
всех языков на грамматические (формальные) и лексические (неформальные), данное
деление не означает, что первые лишены лексики, а во вторых отсутствует
грамматика [Зубкова 1999: 176], традиционное отнесение русского языка к
фузионным не означает, что в нем полностью отсутствует агглютинация. Например, «случаи
агглютинации в русском языке проявляются в префиксации, т.к. префиксы в русском
однозначны, стандартны при разных частях речи и их присоединение к корням не
имеет характера тесного сплавления» [Реформатский: 273]. Таким образом, можно
говорить о разных типах морфологической структуры, о разных «техниках
соединения морфем» [Зубкова 1999: 177] в пределах одного слова: агглютинативной
и фузионной.

Данные
системные характеристики производного слова оказались релевантными и при
изучении полимотивации в рамках когнитивно-ориентированного подхода (подробнее
см. работы Катышева П.А.). В результате анализа дискурсов, полученных в ходе
проведения эксперимента, был сделан вывод о том, что агглютинативность/фузионность морфологической структуры слова влияет на
характер речемыслительной деятельности участников эксперимента.

Для установления зависимости дискурса реципиентов от особенностей
структуры производного слова участникам эксперимента было предложено пять
слов-стимулов (красноголовник, медуница, девятильник, рекостав и свербигуз). Наибольший интерес представляют фитонимы красноголовник и свербигу,
т.к. первое тяготеет агглютинативности (красн-о-голов-ник). В
этом производном «основа и аффикс слова остаются по их значению отдельными
частями, они как бы склеены»
[Реформатский  1965: 89],
информация четко закрепляется за каждой отдельной морфемой и может быть
вычленена без относительно всей совокупности частей слова. При анализе второго
слова (свербигуз) обнаруживаются основные признаки фузионности
морфологической структуры: аффикс присоединяется к основе, которая без него не
употребляется; аффикс нестандартен и не однозначен; соединение аффикса с
основой имеет характер тесного сплетения или сплава [Реформатский: 271-272].     

Рассмотрим совокупность
реакций, полученных на эти слова:

1. Мотивационное
пространство производного слова достаточно однородно, в нем четко выделяется
ядро, к которому можно отнести анафонические ассоциации, т.е. полное или
частичное воспроизводство отсылочной слова-стимула (ср: «анафония, т.е “звукопись,
направленная на определенное имя и стремящаяся воспроизвести это имя”(Ф. де
Соссюр 1977:642), имеет своим языковым основанием ассоциативно-звуковую
парадигму языка» [Пузырев 1995: 7]).
Причем при идентификации этого слова реципиенты чаще опирались на корневые морфемы
(в 27 из 30 случаях актуализировался корень красн-: красный, ярко-красный,
краснеть, в 16 из 30 случаях реципиенты обращали внимание на корень голов- (причем в его 1 значении:
«голова человека»): голова, головная,
головокружение, 12 испытуемых в процессе идентификации слова
обратились ко второму значению корня голов-
(«верхняя часть растения, соцветие»): головка,
головница, голова). На периферии мотивационного пространства остались
собственно семантические ассоциации (2 раза было сделано предположение о том,
что красноголовник лечит от жара – в
таком состоянии обычно болит голова,
1 испытуемый указал на то, это растение лечит горло – находится в непосредственной близости с головой и при воспалении имеет ярко-красный цвет, 1 человек заменил производящее красный на
синоним алый), а также диахронные
ассоциации (2 реципиента использовали слово красивый:
этимологически красивый и красный являются родственными словами). Так что можно
говорить о зависимости способа организации высказывания и  особенностей мотивационного поля от структуры
производного слова-стимула. Агглютинативность морфологической структуры
производного  красноголовник предопределила
аналитическую тенденцию организации и обусловила типизированность, регулярность
возникающих ассоциаций, что привело к однородности мотивационного пространства.

2. Совсем другие
результаты были получены при анализе реакций на слово-стимул свербигуз.
Так как в этом производном аффиксы и внешне, и внутренне тесно «спаиваются»
(А.А. Реформатский) с корнем и друг с другом, теряя при этом свое значение, то
при идентификации знака происходит опора, прежде всего, на звуковой состав
производного (именно таких контекстов больше, н-р: «это цветок, который
помогает сверх быстро. Он растет высоко
в горах…», «…растет
в тайге. Он сверх быстро размножается.
Он поднимает настроение, бодрит. От него нужно срывать головку и лепесток…», или «…растение для лечения суставов. Для приготовления лекарства используются листья…»),
реже встречаются индивидуальные стратегии членения слова, выделение производящих
(н-р: «…думаю, это
растение напоминает чем-то смесь арбуза и
астры, с приятным запахом, невысокое, с маленькими листочками,
неприметливой внешностью и более темным окрасом в серые, темно-зеленые, черные
цвета…» или же «…это растение, изготовленное по специальному рецепту,
помогает от свирепости. Разберем
слово по составу: свербигуз — «свер» —
свирепость; «бегуз» — быстро, надежно. Оно очень популярно в нашем округе…»).
Так же встречаются варианты соотнесения производного с другим языком и выделение
иноязычной производящей основы(н-р: «…это растение растет в какой-то другой
стране. Оно очень большое, около 1 метра высотой, отсюда название: big — в
переводе с английского, «большой»…»).

В этом случае наблюдается размытость
мотивационного пространства слова, почти нет повторяющихся контекстов, что, на
наш взгляд, связано, прежде всего, с фузионностью морфологической структуры
слова, которая, в свою очередь, повышает внимание к звуковой стороне слова [Зубкова 1999:
178]. Таким образом, сравнительный анализ мотивационных пространств двух
слов-стимулов, характеризующихся различной морфологической структурой (в первом
случае мы наблюдали проявление агглютинативности, во втором – фузионности
морфологической структуры слова), дает возможность установить зависимость
речемыслительной деятельности реципиента от структуры знака. Характер
развертывания мотивационного дискурса детерминирован системными свойствами производного
слова, в частности особенностями его морфологической структуры.