ФОРМИРОВАНИЕ СМЫСЛОВОГО ПРОСТРАНСТВА СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНОГО ТИПА В ДИАЛЕКТНЫХ ЗОНАХ РУССКОГО ЯЗЫКА

Для
современного этапа развития лингвистики, ориентированной на изучение семиотической
природы языка сквозь призму его культурного бытия, характерен интерес к
семантике. Семантическая информация, кодируемая языковыми единицами, отражает типизированные
модели взаимодействия человека с окружающим миром, утверждая «экзистенцию в
действительности отдельных тел, лиц, их атрибутов» [Кубрякова 1997: 22]. Результатом
такого «диалога», происходящего в пространстве культуры, можно считать
«смысловую сеть языка, сотканную им из тех значений, которые пронизывают собою
разные его уровни» [Шведова 2005: 434].

Зародившись в
актах культурно-познавательной деятельности человека, смысл приобретает статус
«языковой категории, стоящей на высшей ступени абстракции по отношению к любому
языковому значению» [Там же: 435], расчленяющему его на зоны различной
устойчивости. Сам набор смыслов, связанных языковыми средствами (в концепции Н.
Ю. Шведовой местоимениями) в систему, с одной стороны, постоянен, стабилен  («где — место», «кто — существо
одушевлённое», «когда — время», «сколько — количество», «бытие — небытие»), но
с другой — эти смыслы находятся в отношениях взаимодействия, контаминации,
взаимной зависимости: «это не просто соположение, а отношение порождающего и
порождаемого» [Там же: 430]. Становится очевидным, что язык выполняет одну из
основных своих функций — выражает связанность, сочленённость всего существующего
в мире, на что ещё указывал В. фон Гумбольдт [Гумбольдт 2001], — благодаря заключённому
в собственном пространстве смыслопорождающему потенциалу, реализующемуся через
устремлённость смыслов отразить динамику, ход поэтапно развивающихся событий.

В репертуар средств выражения языковых смыслов необходимо включить
ресурсы словообразования, занимающего межуровневое положение в языковой
системе. Результативная связь словообразовательного уровня с другими языковыми
уровнями (лексическим, морфологическим, синтаксическим) позволяет обратить
внимание на его содержательную сторону, пропозициональную по своей сути. В
границах словообразовательных единиц (в т. ч. и словообразовательного типа),
демонстрирующих ценностные ориентации носителей языка, происходят процессы
порождения смыслов, их взаимодействия, протекающие в разных направлениях и
формирующие не изолированные друг от друга смысловые пространства. 

Проведённый анализ показывает, что в словообразовательном типе «основа
существительного + формант -ИН(а)» (далее — СТ «С+ -ИН(а)), изучаемом в аспекте
функционирования в русских говорах, на уровне его мотивирующего пространства
можно выявить совокупность языковых смыслов, получающих реальное воплощение
через мотивирующие единицы: «объект»,
«место», «время», «результат», «средство». Каждый из перечисленных
смыслов обладает способностью порождать, прогнозировать иные смыслы, образуя
смысловые пространства. Исходные мотиваторы как носители, актуализаторы
смыслового потенциала установливают мотивационные отношения с дериватами, материализующими
связанные с ними смыслы, что находит реализацию в 34 словообразовательно-пропозициональных
значениях (СПЗ). Набор СПЗ в пределах каждого типа специфичен, что определяется
функциональной семантикой форманта (СПЗ «артефакт – средство по объекту
назначения», СПЗ «артефакт – средство по функционально значимому месту», СПЗ
«артефакт – результат по средству изготовления», СПЗ «натурфакт – место по
объекту», СПЗ «натурфакт – объект по времени образования» и др.). На уровне
дериватов в пределах одного и того же типа в разных диалектных зонах
наблюдается достаточно индивидуальная для каждой диалектной зоны картина. Так, смысл «средство», объективированный
дериватами СПЗ «артефакт — средство по объекту назначения», «артефакт —
средство по функционально значимому месту», «артефакт — средство по
функционально значимому результату», «артефакт — средство, сходное по функции с
другим объектом», в разных диалектных зонах реализуется весьма своеобразно: в
севернорусских говорах – через смыслы
«объект», «место», «результат» (поскотина, щанина, лопатина – с/р); в южнорусских говорах – через смыслы «объект», «результат» (кваснина,
балахонина – ю/р); в уральских говорах – через смыслы «объект», «результат»
и  «объект»
(ситуация сравнения) (оплотина, становина, корчажина – урал.); в среднерусских говорах — через смыслы «объект», «результат» (дровина, понитчина – ср/р); в
среднеобских говорах – через смыслы
«объект», «объект» (ситуация
сравнения) (копёнина, горловина – ср/об);
в западносибирских говорах – через смыслы
«объект», «результат», «место» (братина, азямина, боковина – з/с); в восточносибирских говорах – через
смыслы «объект», «результат», «место» и «объект» (ситуация сравнения) (кобылина, становина, ергачина, рогалина –
в/с).

Реализуясь в мотиваторах, исходные смыслы
«объект», «место», «результат», «объект» (в ситуации сравнения) при
порождении смыслового пространства «средство»
очерчивают масштаб представления средства
путём включения его в определённые системы отношений с другими компонентами как
участниками культурно значимых ситуаций. Посуда, продукты, предметы быта,
приспособления, имущество, выступая в роли средства в выделенных нами ситуациях,
как общих для большинства диалектных зон, так и индивидуально обнаруженных в
них, ассоциируются с иными реалиями, в результате чего иерархически
выстраивается сеть культурно значимых смыслов (актуализованных и потенциальных)
в их каузально-динамической обусловленности. Смысл «средство» через его словообразовательно-пропозициональную
репрезентацию оказывается одновременно производным и производящим по отношению
к другим смыслам. Общая для ряда СПЗ ситуация приготовления кушанья получает
смысловое оформление, отражающее этапы её развёртывания в культурно укоренённой
практической деятельности человека: в южнорусских говорах кушанье, играя роль
объекта (на языковом уровне ему соответствует смысл «объект»), нуждается в средстве приготовления (смысл «средство») (киселёвина — мука для приготовления киселя – ю/р); использование
средства направлено на получение конкретного результата — кушанья, поэтому во
всех диалектных зонах обнаруживается смысловая зависимость результата от
средства (маканина — с/р, желудятина —
ю/р, кислина — ср/р, горошина — урал., гороховина — ср/об, горошина — з/с,
кугульнина — в/с); в севернорусских говорах в ситуации приготовления
вычленяется место, в котором осуществляется действие со средством, т. е. в
смысловое пространство «средство»
включается смысл «место», его задающий
(щанина — кушанье по посуде приготовления
—  ю/р).  

Анализ процесса смыслогенеза в одном из возможных его направлений (в
аспекте порождения смыслового пространства «средство») в границах СТ
«С+-ИН(а)»  выявил, что языковые смыслы,
находясь в отношениях метонимической зависимости и обладая прогностическим
потенциалом, специфично представляют наиболее значимые сферы культурного бытия
человека.