ОБ АНАФОНИЧЕСКОЙ ДОМИНАНТЕ ИДИОСТИЛЯ Н. А. БЕРДЯЕВА

В рамках
лингвокреативного подхода идиостиль
трактуется как осуществляющийся в рамках того или иного национального языка своеобразный
способ организации всех этапов дискурсивной деятельности личности (формирование
вербализованного понятия, его формулирование и текстовое воплощение),
обеспечивающий самовыражение «духовной индивидуальности». Идиостиль языковой
личности складывается в процессе взаимодействия системных свойств языка и
духовной активности его носителя. Именно стремление человека к собственной
«духовной индивидуальности», т.е. к себе как «выдающемуся и исключительному»
[Гумбольдт 1984: 54], возможно «только благодаря перевесу какого-то
одного, а значит, исключающего все прочие начала» [Там же],
характеризующегося особой концентрацией личностной духовной силы. Стало быть,
творческий потенциал языковой личности раскрывается в способности осмыслить
особенности системы русского языка и выделить доминанту собственной
дискурсивной личности, а также наиболее интенсивно развить стилеобразующие
возможности доминантных языковых средств.

Концентрация
речемыслительных усилий личности на одном из системных свойств языка ведет к
расширению его функциональных возможностей, тем самым оно и становится
стилеобразующим центром дискурса. Сосредоточение психического внимания автора
на доминанте позволяет описывать ее в системе категорий «языковой образ – языковое
представление – языковое понятие». Идиостилевые особенности складываются при
выделении (1) господствующей совокупности языковых образов, побуждающей
языковую личность образовать понятие собственными силами; (2) преобладающей
стратегии формулирования понятия; (3) предпочтительного состава актуализованных
представлений, связанных между собой определенным структурным принципом
[Катышев, Паули 2006: 50]. Так, в философском трактате Н. А. Бердяева
«Смысл творчества. Опыт оправдания человека» авторская идея о творческом
призвании человека в бытии оформилась в виде деривата-темы твор/ч/ес/тво, при этом доминантной дискурсивной стратегией образования
указанного понятия является осно́вная
анафония (полное/частичное воспроизведение звукобуквенного состава корневой
морфемы или мотивирующей основы тематического деривата), а наиболее значимыми
представлениями, уточняющими смысловое содержание понятия, выступают
перифрастические суждения, сочетающие анафоны (дериваты, формально подобные
тематическому слову) и другие языковые единицы. Например, твор/ч/ес/тво_{конкретизируемое}
!
творческий акт, способность утверждать, тварное бытие, бытие Творцом,
способность претворить нечто в
бытие, бытие творческим субъектом,
условие тварности, процесс творения, жажда удовлетворения_{конкретизаторы}.

Выделение и
закрепление анафонической доминанты обусловлено основополагающей детерминантой
русского языка (языка с преобладающим флективным строением), которая
«формулируется как единство тенденций к грамматикализации (совмещению в слове
лексического и грамматического) и фузии (превалирующей целостности слова)»
[Катышев 2006: 492]. Флективная природа русского языка обусловливает
пластичность анафонического комплекса представлений: кроме собственно анафонов
(творческий, творить, обоготворить), в его состав входят
элементы, связанные с основой деривата-темы позиционным альтернированием (тварный, твердо, тварь,), генетическим
родством (претворение, неудовлетворенность). Доминантность анафонии
в дискурсе Н. А. Бердяева определяют и сопутствующие детерминанте
языкового строя структурные и семиологические свойства деривата-темы творчество: многоморфемное строение мотивирующей
основы деривата твор/ч/ес/тво (твор/ч/е/ство), принадлежность егок древнему макрогнезду с
индоевропейскими корнями *tuer-
: *tuỏr-, а также
абстрактный характер семантики.

О доминантном статусе анафонических конкретизаторов в дискурсе Н. А. Бердяева свидетельствует их значимость в формировании индивидуально-авторского понятия, которое осуществляется при сочетании внутри отдельной перифразы анафона с другими языковыми элементами. Анализ совокупности суждений, созвучных деривату-теме, позволяет сделать вывод, что творчество трактуется философом как онтологически присущая человеку деятельность, характеризующая его одновременно как творческого объекта и творческого субъекта, позволяющая преодолеть «мирское» и возвыситься до положения Бога.

Способность
анафонических конкретизаторов раскрывать смысловой потенциал деривата-темы творчество, определяя основные
направления индивидуального ассоциативного развертывания замысла личности,
составляет их дискурсивную функцию. Ее осуществление обусловлено способностью
доминантных представлений участвовать в тема-рематической организации дискурса.
Например, содержание анафонического суждения творческий акт конкретизируется посредством
следующих перифраз: творческий акт_{конкретизируемое} !
то, в чем сотворилось небывалое; то, что сотворилось
не из природы творящего, через
убывание сил творящего, а из ничего;
то, что продолжается в тварном
бытии, в человеке подобном Творцу_{конкретизаторы}.В свою очередь выражение творческий акт участвует оформлении такой темы, как «тварное бытие»: это бытие, на котором лежит печать творческого
акта и т.д.

Текстовая
значимость осно́вной
анафонии реализуется при осуществлении конкретизаторами линеарного
развертывания авторского замысла, обеспечении локальной связности текста, а
также усилении выразительности и изобразительности. Так, идея непрерывной
динамичности бытия в высказывании «Творческая философия сознает динамичность тварного
бытия. Тварное существо вечно
продолжает твориться, в нем нет границ
для творческого процесса, оно не
статично, оно не замкнутая данность» [Бердяев 2002: 128] оформляется
посредством межфразового повтора – зеркального отображения позиций
повторяющихся перифраз – анадиплозиса (…тварного бытия. Тварное существо…),
который усиливается эпанодосом, т.е. повторением анафонов в обратном порядке (Творческая философия сознает динамичность
тварного бытия. Тварное существо вечно
продолжает твориться…),
и сочетания созвучных конкретизаторов, которые создают так называемую
«этимологическую фигуру» (Тварное существо вечно продолжает твориться,
в нем нет границ для творческого
процесса…).